Нанятый Люгером кучер-гарбиец оказался перед трудным выбором – задержаться до утра в этом жутковатом месте или отправиться в обратный путь до Элизенвара через не менее пугающий лес, да еще в темноте. В конце концов, под впечатлением удивительной победы, одержанной Стервятником, он решил заночевать в поместье. А Люгер, раздраженный тем, что некому было принять лошадей, показал ему на темный силуэт конюшни, видневшийся неподалеку от правого крыла дома.

Поддерживая Сегейлу под руку, Слот повел ее к двери, держа в руке обнаженный меч. События этой ночи омрачали и без того тяжелую для нее поездку. Люгер испытывал неведомое ему прежде чувство вины. Не таким, совсем не таким представлял он себе свое возвращение…

Дверь оказалась не заперта, и он распахнул ее ударом ноги. Большой зал первого этажа был выстужен и пуст. Лунный свет, падавший через высокие зарешеченные окна, расчертил каменный пол на яркие четырехугольники. Каминная решетка была присыпана золой.

– Теперь это твой дом, – сказал Люгер Сегейле, и тотчас же сам почувствовал, что его слова прозвучали как злая насмешка. Но, против ожидания, Сегейла прильнула к нему и слабо улыбнулась.

Оставив женщину на пороге, чтобы лишний раз не подвергать ее жизнь опасности, Слот обошел зал, пытаясь понять, что случилось за время его отсутствия и откуда исходит угроза, которую он ощущал каждой клеткой своего тела. Многочисленные следы образовали дорожки в пыли, которые пролегали от двери к лестнице, ведущей на верхние этажи. И если кто-то прятался там от законного хозяина, значит, этой ночью, начавшейся столь бурно, Стервятнику следовало ожидать других неприятностей.

Впрочем, у него не было выбора. Со всеми предосторожностями он проводил Сегейлу в старую спальню на втором этаже и нашел свою кровать нетронутой.