Если не обращать внимания на толстый слой пыли, все выглядело так же, как и много месяцев назад. Правда, теперь не хватало Газеуса, который наверняка умер не своей смертью. Когда Люгер подумал об этом, его глаза превратились в льдинки, припорошенные пеплом. Боль потери растворялась в холодной злобе…
Он помог Сегейле раздеться и уложил ее в кровать, укрыв двумя одеялами. Затем принес чашу с подогретым вином, однако и это проверенное средство не помогло. Несмотря на теплую ночь, Сегейлу била мелкая дрожь. Люгер понимал, что беременной женщине есть чего бояться в этом мрачном доме, встретившем ее столь негостеприимно. Правда, в подземелье Фруат-Гойма было гораздо хуже, но там Стервятник по крайней мере знал, кто его настоящий враг.
Сегейла лежала на спине с закрытыми глазами, безуспешно пытаясь скрыть свой страх. Стервятник испытывал тревогу пополам с горечью. Сейчас Сегейла значила для него больше, чем когда-либо, однако он так и не сумел отвести от нее беду. Глядя на ее выпирающий живот, Люгер со всей остротой чувствовал, насколько уязвимы и беззащитны его женщина и особенно его будущий ребенок…
Тем не менее сам он не спешил впервые в жизни разделить с любимой супружеское ложе. Вместо этого он осмотрел небольшой арсенал, спрятанный в нише за сдвигающейся стенной панелью. К его удовлетворению, тайник оказался нетронутым и оружие находилось в приличном состоянии. Давным-давно, еще в добрые старые времена, Стервятник готовил смертоносные игрушки на черный день и хранил их в одному ему известных укромных местах, которых хватало почти в каждом помещении громадного дома. А ведь кое-что наверняка осталось и от отца – в тайниках, о которых Люгер-младший даже не подозревал.