— Змеёныш после произошедшего был непривычно разговорчив, обычно он молчал и думал о чём-то своём. — А тут я ощутил его злость, ярость, ещё голод — ну и понял, что могу ответить на это своей злостью. Я вдруг так на него разозлился, откуда-то отсюда поднялась волна, — он положил ладонь на грудину, — такая огненно-красная, а у него была багрово-коричневая, но слабее моей. Он сразу понял, что я его круче. Это как если бы он, псевдопёс то есть, наткнулся на мою злость как на стену и башкой об неё стукнулся, ну и почуял, что не может пробить её. И сдался! Видел, как хвост поджал, слышал, как скулил, а, Тетеря? Мазай, ты видел? Я, наверное, и не так ещё могу!

— Наверное, — хохотнул Тетеря, переглядываясь с Мазаем.

Они осторожно миновали притаившуюся на тропе воронку и остановились по команде хромого сталкера.

— Почти пришли, теперь внимание, — велел Мазай. Тетеря кивнул, Магадан сплюнул, однако достал из бокового кармана рюкзака толстую перчатку.

— Тетеря, Ясень, вы на стрёме, охраняете нас. Магадан, Поршень и я ищем артефакты. Змеёныш, ты возле меня, не отходи ни на шаг!

— Да я отойду — ты и не заметишь.

— Нет! — прикрикнул Мазай. — Хватит уже, поигрался, теперь пора делать дело, за которым пришли. Возьми у Тетери контейнер и шагай за мной след в след. Никакой самодеятельности!

Тетеря отстегнул от пояса металлическую коробку, протянул мальчишке. Тот, пожав плечами, взял её.

— Внимательно по сторонам смотрим, — говорил дальше Мазай. — Мы на склоне сейчас, тут подъём небольшой, метров пятьдесят ещё, дальше лес кончается, там открытое место. Расходимся, Тетеря с Ясенем — по краям идёте. Цепью прочёсываем лес до опушки, обходим слева и прочёсываем тот сектор, затем следующий — до вечера работы хватит. Завтра будем искать восточнее. И смотрите в оба!

Слону верно донесли: тут уже аномалии пошли густо, приходилось идти осторожно, постоянно огибая подозрительные места.